У нас в семье никогда не было лжи.

Каждая семья – удивительный мир! Со своими радостями, переживаниями, со своими неповторимыми моментами. В этот раз мы побеседовали с замечательными супругами Виктором Михайловичем и Надеждой Александровной Ножкиными, которые в этом году отпраздновали пятидесятилетие совместной жизни.

Виктор Михайлович, расскажите, когда и где вы родились?

Виктор Михайлович: Родился я в городе Южно-Сахалинск, 6 января 1949 года. Отец мой дослужился до капитана советской армии. После смерти Сталина, Хрущев стал сокращать военные формирования, папа перешёл в милицию в Свердловск и дошел до звания подполковник милиции. Мне было 5 лет, когда мы переехали в Свердловск, год жили там, потом папу перевели в Нижний Тагил в должность заместителя начальника управления внутренних дел Нижнего Тагила. Там он прослужил 10 лет. Я в 1956 году поступил в первый класс, в 1966 – закончил школу, сразу же поступил в Омскую высшую школу милиции. На четвертом курсе женился. Супруга моя училась на третьем курсе медицинского института. Я в 1970 году закончил. И в 1976 поступил в Академию МВД в Москве. В общем, как в 1966 году погоны надел, так в 2001 году закончил службу в звании полковника, 35 лет прослужил в органах внутренних дел. Первый сын родился в 1970 году, в октябре, а второй – в 1974. Оба пошли по моим стопам, в Высшую школу милиции, закончили в 1995 году. Старший сын дослужился до подполковника. Супруга моя – Надежда Александровна, тоже 1949 года рождения. Вот мы с 14 февраля 1970 года живём вместе.

Надежда Александровна: Пятьдесят лет уже.

Виктор Михайлович: По окончании моей учебы, с супругой мы вернулись в Свердловск. Надежда Александровна ещё три года училась, заканчивала институт. Потом мы переехали в Нижний Тагил, к родителям и три года я там проработал. А в 1976 году поступил в академию милиции в Москву. После окончания академии МВД СССР, я остался в Подмосковье, в специальной милиции, обслуживающей военные гарнизоны. И до 1995 года мы прожили в Одинцовском районе, а после уже перебрались сюда. В 1984 году я из спецмилиции перешёл в центральный аппарат МВД СССР, там проработал до 2001 года и ушел на пенсию по выслуге лет.


Расскажите, как вы пришли к вере?

Виктор Михайлович: Мы были некрещенные. Но в 1994 году младший сын после третьего курса приехал летом и говорит: «Дважды я чуть не погиб. И мне сказали, что я должен покреститься». В общем, он нас с супругой, брата старшего и ещё одного своего товарища привел в Церковь. И всех нас крестили. Покрестили, все хорошо. И через год он погиб. Но мы были от Церкви далеки. Потом уже, когда мы стали здесь жить, я занимался лёгкой атлетикой, бегал по полям, и все время видел храм. И это был как раз храм в Поярково. И неоднократно видел, как мужчина с бородой по тропинке идёт из Лунево туда, ну, я думал: «Мало ли чего он туда ходит», а это был Михаил. Я мимо него пробегал. Потом как-то раз проезжал Поярково, заехал в храм, смотрю, он сидит на скамеечке около храма. Пообщались, поговорили. Всё! Потом я продолжал так же бегать, но чувствовал: «Все равно я туда приду». Это я знал однозначно. Как, с чего начинать, не знал. И где-то, примерно, в марте, помню, это был вторник, захожу в храм, с правой стороны сидит отец Леонид. Спрашиваю: «Можно с вами поговорить?», он мне в ответ: «Конечно, давайте поговорим». Больше часа мы с ним беседовали, как, что, чего. И с этого дня я начал посещать храм, это был год 2001 или 2002. Сначала изредка ходил, потом все чаще. И в какой-то момент Михаил говорит: «Ты должен быть алтарником». Я ему: «Миша, ты что, у меня столько грехов, как возможно!». А он: «Ты поговори с отцом Леонидом». Ладно, я поговорил с отцом Леонидом, он сказал: «Надо, надо!». И где-то года три назад, перед Пасхой, Михаил меня прямо к отцу Александру (Азарову) подвёл: «Вот, я рекомендую алтарником». Отец Александр: «Конечно! Вижу часто. Благословляю быть алтарником». Так я, благодаря Михаилу, отцу Леониду, стал алтарником. Отец Леонид меня обучал, рассказывал, что к чему, вводил в стрессовые ситуации (смеётся), когда не было алтарников, он говорил: «Вот, читай». Что, как читать?! Я понял, что нужно учиться. Михаил помогал, обеспечивал литературой. Михаил вообще – образец терпеливости, смирения. Он же на десять лет меня старше, бывает, на машине довожу его до храма, бледный, больной. Но как приезжаем в храм, он заходит в алтарь –совсем другой человек! Никогда не кричит, всегда спокойный. И может из ничего сделать все, что угодно! При этом всегда спокоен. Не забуду, как-то я после службы: «Миша, а как там то, пятое-десятое?». Он говорит: « А ты в голову себе это не бери. Помолись сейчас и все управится». И точно! Заходим в храм, отец Леонид нам: «Это так, а это не так». Все проблемы были сняты. Общаясь с Михаилом, я понимаю, как можно быть простым тружеником и без всякой суеты. Я иногда по незнанию начинаю суетиться, все из рук валится, на Михаила посмотришь – у него все со спокойствием делается. Что касается жизни в храме, то все по-семейному, все по-домашнему. Слава Богу, мне удалось прийти в храм и оказывать помощь Михаилу, отцу Леониду. Когда в храме отец Александр, то сразу вокруг радость. А уж матушка Анастасия! Когда хор поет! Правильно говорят, что для этого храма хор должен быть женский. Да, мужской хор поет – неплохо. Но женский – это нужно слышать, и это дорогого стоит – послушать , как поет наш хор.

Надежда Александровна: Да, в Церковь мы пришли через сына. После его смерти приехали к Матронушке, на Даниловское кладбище. Ничего не знали тогда. Конечно, были членами партии, работали на высоких должностях, а когда случилось с нами такое несчастье, сразу поехали.


Виктор Михайлович: На работе жене подсказали съездить к Матроне, дали книжечку с житием. Вот мы на кладбище тогда, в 1995 году стали ездить, песочек там брали, свечки, цветочки и мы привозили, и нам там давали. Раза три мы съездили и потом ее мощи перенесли в Покровский монастырь, стали туда ездить. А первый раз мы туда попали в воскресенье, приехали к 9 часам утра, а вошли внутрь храма часам к 8 вечера. Отстояли почти 12 часов на холодине.

Надежда Александровна: Да, кто-то ходил греться, а мне, знаете, и не хотелось. Как встала на одном месте, двигалась вперёд потихоньку. Но самое интересное другое. Вот мы приехали и стояли за пределами монастыря, а когда подходили через ворота, такое благоухание невероятное я ощутила, никогда в жизни такого сильного цветочного запаха не ощущала. Божественное благоухание! Я стояла и наслаждалась, муж подмерзал, уходил греться, а я все стояла. Со мной рядом женщины стояли, я говорю: «Вы чувствуете? Какой-то необыкновенный запах», а они: «Да нет, не чувствуем, все как обычно», ну, конечно, подмерзли все, столько-то стоять! Темно уже, нас предупредили, что монастырь скоро закрываться будет. Но мы прошли. Приехали оттуда, такие счастливые! И даже не заболели (смеётся). А другой раз приехали… У нас неприятность одна случилась: продали квартиру трёхкомнатную, и вложили деньги в однокомнатную в Москве. И оказались «обманутыми дольщиками». Конечно, поехали к Матронушке. И вот, стоим в очереди, прохладно. Муж отошёл погреться. А я смотрю – в небе надо мной голубка белая, я стою и думаю: «Господи! Помоги нам, пожалуйста!». А вокруг-то воронья столько! Приходит муж, спрашиваю у него: «Видел, в небе голубка белая была?», «Нет, – говорит, – не видел». Я у женщин, которые рядом стоят: «Видели голубку белую в небе?». Они мне: «Нет, не видели голубку». Стою и думаю: «Ну все, я уже совсем, наверное, от всех этих переживаний с квартирой» (смеётся). Но вы представляете, после этого ведь все у нас обустроилось! Сколько было «обманутых дольщиков», ни у кого ничего. А с нашим домом все разрешилось! Все нам отвечали, что ничего не будет, и тут приходит бумага, что через суд мы получаем в этом доме квартиру, но с условием, что дать могут какую угодно. Тогда мы стали молиться, чтобы досталась, какую мы хотели с самого начала. Хотели квартиру отдать сыну и его семье. И ведь получили именно ту, которую хотели! Конечно, сразу поехали к Матронушке с благодарностью! И, кстати, многие из тех, кто с нами оказался в этой ситуации с домом, рассказывали потом, что молились Матроне. Конечно, также были и у Серафима Саровского, и у Сергия Радонежского, много где были. Хотя, в основном, здесь, в нашем храме. Правда, я заболела и не могу уже ходить в храм. А в прошлом году ещё была, и Причащалась, и Соборовалась. В сентябре перенесла инфаркт в тяжёлой форме. Думаю: «Съездить бы», но практически не могу из дома выйти.

Виктор Михайлович: Да, десятого сентября мы поехали на кладбище к сыну. Супруга взялась траву там косить, она сама всегда косит газонокосилкой. Покосила, я прочитал молебен заупокойный. Пошел косу убирать, а жена говорит: «Мне плохо, не могу ничего». Ее в пот бросило, у нее приступ. Тогда было жарко, она с косилкой, и все. В машину ее уложил, жена кучу лекарств выпила, я читаю акафист Божьей Матери. В какой-то момент Надежда Александровна говорит: «Поехали, а то не дотяну».

Надежда Александровна: А я уже прощаюсь со всеми.

Виктор Михайлович: Доехали мы до МКАДа. А там пробки. В общем, больше часа жена в таком состоянии. Решили съехать со МКАД, остановились на автозаправке, и туда вызвали «скорую помощь». Они приехали в течение пяти минут! Трое ребят, молодцы, говорят: «Отец, не волнуйся, все сделаем!». Сразу позвонили в больницу, договорились о срочной операции с отличным хирургом. Отвезли, и сразу на операцию. Я тоже в больнице, читаю акафист, позвонил отцу Леониду, Михаилу, все молились. Все, операция закончилась и ко мне подходит хирург. Говорит: «Спуститесь на первый этаж, я вам там все объясню». Мне уже страшно, мало ли что. Спустился, а врачи на первый этаж на лифте супругу спустили, чтобы я в неведении не был, я с ней повидался, понял, что все нормально, и ее увезли в палату. Потом я уже с хирургом поговорил, он мне все рассказал, как, чего, какая ситуация. Все по милости Божией так произошло.

Надежда Александровна: Потом этот хирург ко мне заходил, спрашивал: «Ну что, будете бегать?». «Нет, – говорю, – за грибами я больше не пойду» (смеётся). А ведь я до этого события все лето за грибами ходила, представляете, все по лесу. Думаю, ведь как Господь меня берег! И столько грибов я набирала, и белые, и подберёзовики, и подосиновики, и опят очень много. А из лесу уже иду обратно, никакая, звоню мужу, чтобы забрал на машине.


Расскажите, как вы познакомились?

Надежда Александровна: Мы познакомились в Омске, на вечере в Высшей школе милиции, пришли из мединститута, был совместный КВН. Виктор Михайлович был в тот день на дежурстве, и зашёл на этот вечер случайно, и все. Увидел меня, и с тех пор не расстаёмся.

Виктор Михайлович: А поженились мы попозже. В декабре 1969 года подали заявление, и спустя два месяца, 14 февраля 1970 года поженились.

Расскажите о семьях ваших родителей.

Надежда Александровна: Родилась я в семье военнослужащего. Папа мой служил в бронетанковых войсках, мама была медсестрой. У мужа папа был сотрудником милиции, подполковником, мама была домохозяйкой. Родители наши умерли уже. У меня была младшая сестра, а у мужа старшая сестра – на 10 лет старше была, уже умерла, всю жизнь в Нижнем Тагиле прожила. А моя сестра ещё жива, сейчас живёт в Омске, там, где я училась, где с мужем познакомились. Считаю, что наша жизнь с мужем была благополучной, счастливой. Если бы только не потеря младшего сына. Но что сказать, Господь даёт испытания. Но ведь через сына мы к Богу и пришли. Правда, я после смерти сына работать не смогла, представляете, не могла уже отдавать как раньше людям свое тепло, добро, уже не могла этого. А тут ещё и внучка родилась – дочка старшего сына. И я с ней стала нянчиться, воспитывать. Сейчас ей уже 25 лет, закончила магистратуру, работает два года, тоже все благополучно, слова Богу. Сын наш старший тоже закончил школу милиции, 20 лет в милиции отслужил, также уже на пенсии, работает в гражданской организации.

Как-то коснулась ваши семьи Великая Отечественная Война?

Надежда Александровна: Мама моя была медсестрой, работала в тылу, в военном госпитале с врачом. Отец мой на фронте был, правда, в последний год, потому что молодой был ещё. А у мужа отец весь фронт прошел.

Виктор Михайлович: У моего отца старший брат летчик, много наград у него, мой отец был в семье вторым, третий сын был танкистом, и самый младший тоже летчиком был. И ещё один их брат погиб во время войны. Четверо остались живы. А их единственная сестра всю жизнь прожила в Ленинграде, блокадница.

Надежда Александровна: И тоже погибла трагически. Шла из магазина, подскользнулась, упала и головой ударилась о ступеньки, погибла.

Виктор Михайлович: Вот спрашиваете, как, что, война. Я когда учился с 1966 по 1970 годы в Школе Милиции, у нас все начальники курсов, начальник моего курса – это фронтовики. Поэтому они на нас смотрели как на детей. И ведь у нас процентов 80 ребят были после школьной скамьи. И только 20 процентов тех, кто отслужил в армии. И никакой дедовщины не допускалось! Мы жили в казармах все четыре года, но это была полная семья. И в чем ещё я вижу промысел Божий в свое жизни, хотел рассказать. Я закончил академию в 1979 году. Супруга хотела остаться здесь в Москве, в Подмосковье, не возвращаться на Урал. Но какие бы усилия я не предпринимал – ничего не получалось. И в один прекрасный момент мой однокашник по высшей школе милиции, с которым мы в одной комнате жили, командир отделения, выходит как-то раз из метро на Войковской и навстречу ему идёт другой наш товарищ по школе милиции. Они разговорились, и вот второй товарищ был как раз начальником отдела кадров в спецмилиции, он и говорит: « В Одинцовском районе открывается новое подразделение внутренних дел, нужен начальник органов внутренних дел». И однокашник мой говорит ему: «Вот тебе Виктор, заканчивает академию. Но его забирают обратно на Урал». А начальник кадров отвечает: «Ничего, в спецмилицию мы его заберём». Представляете, как судьба складывалась! Раз и все! Ещё был случай, я уже работал в спецмилиции, и ко мне из Нижнего Тагила приехал папа. Заехали с ним в «Детский мир», что-то было нужно. Долго искали, где машину припарковать. Наконец поставили машину, заходим вы «Детский мир», и тут навстречу нам идёт папин младший брат. Как так?! Секунда в секунду!

Расскажите, пожалуйста, подробнее о вашем знакомстве с Надеждой Александровной.

Виктор Михайлович: На том вечере мы потанцевали. Пошел провожать, а жила она на самой окраине. Договорились встретиться около драмтеатра, и что вы думаете, она ведь не пришла! Но я помнил, где она живёт, через какое-то время поехал к ней, за тридевять земель.

Надежда Александровна: (смеётся)

Виктор Михайлович: Прихожу, стучусь – дом частный. Сестра ее мне отвечает: «Нади дома нет». Ну ладно, ушел. Потом снова через какое-то время прихожу. Это уже была весна или даже лето. Стучусь. Сестра опять отвечает: «Нади дома нет». Ну, я снова пошел. И тут слышу, сзади топот, бежит сестра ее за мной и кричит: «Эй, парень! Дома она, дома!» (смеётся)

Надежда Александровна: А я в тот день приехала домой из института, уставшая, что-то сдавала, видимо. И прилегла поспать. Сестра и не видела, что я дома. А потом заглянула в спальню и побежала за Виктором Михайловичем (смеётся).

Виктор Михайлович: Да, так что благодаря ее сестре мы в итоге поженились. Сначала начали встречаться. Осенью меня отправили на картошку, как и всех студентов, и там я успешно сломал ногу (смеется). И перестал к ней приходить.

Надежда Александровна: Лодырь, лодырь! Не захотел картошку собирать (смеётся).

Виктор Михайлович: А я лежал в гипсе и все. И Надежда Александровна всё-таки приехала с подружкой навестить меня, увидела, что я со сломанной ногой. Телефонов-то тогда не было!

Надежда Александровна: Приехали к нему, он на костылях вышел. Потом, когда гипс сняли, хромал ещё.

Виктор Михайлович: Да, а нужно было к февралю заготавливать продукты для свадьбы. Ведь свадьба-то была молодежная: девчонки из мединститута, парни из школы милиции, народу много! И с такой неокрепшей ногой моей ходили, покупали продукты. Потом мама Надежды Александровны и сестра ее мамы все готовили, не в ресторане праздновали, дома.

И сколько в итоге было гостей?

Виктор Михайлович: О, не сосчитать! Два дня гуляли! Сначала в Омске, потом поехали к моим родителям.

Надежда Александровна: Мы в какой-то момент уехали в Нижний Тагил к родителям мужа, мама его не смогла приехать – болела. А омские гости ещё после нас праздновали! Наготовили много, ребята потом ещё несколько дней приходили на пельмени (смеётся).

А как началась семейная жизнь? Какие были сложности?

Виктор Михайлович: Что было сложного? Специфика-то была какая: погоны надел, и все. Так что через две недели после свадьбы я уехал на практику в Нижний Тагил на четыре месяца. Жена приезжала ко мне из Омска. Такая проверка на прочность была. В июле 70-го года я сдал гос. экзамен, месяц отпуска, и уже поехали в Свердловск жить, а жилья-то нет! Супруга перевелась в Свердловский мединститут. И несколько месяцев мы жили в съемной комнатке. Потом уже нам дали другую комнату – в полуподвальном помещении, окна на уровне земли, так что видели ноги прохожих. Отопление было печное. А так как я был лейтенантом милиции, то у меня была возможность на торфопредприятии получать торфобрикеты и топить ими печь. Так мы три года прожили в этой комнате. Потом уже переехали в Нижний Тагил к моим родителям и прожили там три года. Поступил в академию милиции в Москве, переехали в Химки и тоже на съемной квартире жили. А первую квартиру получили в 79-м году в воинской части в Одинцовском районе. Жили там до 1995 года.

Были какие-то недопонимания в семейной жизни? Как их разрешали?

Виктор Михайлович: Конечно, если бы мы к православию раньше пришли, то понимали бы, что семья не такой должна быть. Жили-то мы без всякой поддержки, родители далеко, мы одни с двумя детьми.

Надежда Александровна: Я на полторы ставки работала, утром уйду, ночью приду. Дети сами себе предоставлены были. И это просто удивительно, что дети у нас такие порядочные, хорошие выросли. Потому что многие, к сожалению, и спивались, и с наркотиками связывались. А наших мальчишек это не коснулось. Причем бывало так, что муж в командировке, а мне к ночи нужно ехать на работу, возвращаюсь к 12, смотрю – у меня постель расправлена, позаботились. И так постоянно, муж – начальник милиции, к нему и днём, и ночью люди идут, и я – врач, тоже и днём, и ночью с людьми.

Виктор Михайлович: Ребята наши были очень самостоятельные, занимались спортом. Младший сын ездил в Москву на тренировки по каратэ, тоже возвращался поздно, старший сын легкой атлетикой занимался. Сами решили учиться в Омской школе милиции, поехали, поступили, отучились там.

Вашей семье столько лет! Поделитесь, пожалуйста, какими-то семейными секретами, как строить отношения.

Надежда Александровна: Вы знаете, мой муж такой порядочный человек. Он за всю жизнь ни разу даже слово «дура» на меня не сказал (смеётся). Хотя бывало, я приду после работы. Смотрю – сидят, книжку читают, а дома есть нечего, разозлюсь – хоть бы картошки сварили. Нет, сидят, книжки читают! (смеётся). А так какие секреты? Особых секретов нет.

Виктор Михайлович: В 21 год я женился, сразу родился первый сын, через четыре года – второй. И мне доставляло удовольствие с моими мальчишками возиться. И на лыжах катались, и бегали, в походы ходили. Первую машину мы купили в 82-м году, и сразу поехали в отпуск на море. И нужно отметить, что отпуск мы всегда проводили семьёй. Ни разу не было, чтобы были в отпуске по отдельности, только вместе.

Надежда Александровна: Я была председателем профсоюзного комитета в воинской части и мне предлагали путевки в санатории хорошие, я всегда спрашивала: «А на сколько человек?». «На одного» – отвечают. Говорю: «Зачем мне на одного? Мне четыре нужно!»(смеётся). Все время отказывалась, потом и предлагать перестали (смеётся). А вместе и на море ездили, на машине, или здесь поближе – по Золотому Кольцу. И все вместе. Один раз только было, когда младший уже в 11 классе учился, мы поехали вдвоем с мужем, а дети остались дома, но это было один единственный раз. Потом старший женился, конечно, со своей семьёй уже отпуска проводил, а младший с нами ещё путешествовал.

Получается, самое долгое расставание было в начале – четыре месяца? А потом все время вместе?

Виктор Михайлович: Ну как сказать, вместе. Я в 84-м году перешёл работать в Министерство, у меня начались командировки. На две недели, на месяц, по всему Советскому Союзу.

Надежда Александровна: И в «горячих точках» бывал. В Дагестане, в других тоже.

Виктор Михайлович: Да, в конце существования СССР в регионах начались массовые беспорядки. В Узбекистан, в Фергану поехал на три месяца. В Киргизии, в Оше, киргизы узбеков резали. В Азербайджане беспорядки были, в Дагестане. И Чернобыль, конечно. А в Чечне начались военные действия, но туда меня не отправляли, потому что у меня сын погиб.

А как вы, Надежда Александровна, относились, когда Виктора Михайловича отправляли в «горячие точки»?

Надежда Александровна: Ну как, старалась виду не подавать, конечно. Сын приезжал с учебы как раз на это время, знал, что папа едет в командировку. Посидим, поплачем, а что тут ещё сделать. Ехать надо.

Виктор Михайлович: А младший сын все время говорил: «Я тоже поеду в Чечню».

Надежда Александровна: Да, а я отвечала: «Какая Чечня? Ты ещё учишься! Сначала закончи школу милиции, а там уже посмотрим».

Виктор Михайлович: Он вообще патриотом был. В 1993 году, когда было в Москве ГКЧП, он в Омске учился в это время. Так он не пошёл на занятия, смотрит телевизор, а потом к начальнику курса: «Я в Москву поеду! Там массовые беспорядки идут, смена власти, это мой город, я должен туда ехать!». Начальник курса мне звонит: «Что такое, повлияй на сына, а то он уже хочет удрать!»

Надежда Александровна: А муж сам стоит у Белого дома в бронежилете и с каской на голове (смеётся). Думали, все, война будет! Такая вот боевая у нас жизнь была! Но знаете, такая счастливая, такая интересная! И скажу, что есть ностальгия по СССР, может, оттого, что мы уже в возрасте, труднее нам сейчас, но раньше люди были добрее! Раньше, куда бы не приехал –встречали с улыбками, с распростёртыми объятиями. И сколько я тогда работала, никогда не было ни ссор, ни скандалов. А ведь у меня были и военные, и гражданское население!

Виктор Михайлович: В продолжение этого: когда случилась авария в Чернобыле, меня отправили на поезде, стоим на вокзале и мне говорят: «Поедем, ты окно открой, послушай». Тронулись, я слышу – на вокзале заиграл марш «Прощание Славянки». Поезда из Москвы в Киев отправлялись под этот марш, понимаете, насколько мы с Украиной были едины!

Расскажите, как воспитывали детей?

Надежда Александровна: Я была строгой мамой, конечно. Основное, что я требовала – это дисциплина дома и хорошая учеба. Вот они и учились хорошо. Потому что они знали – мать домой придет, проверит. И они сами все соображали: после школы придут, все уроки сделают.

Виктор Михайлович: У нас в семье никогда не было лжи! Не было никакого алкоголя, курения не было. Но самое главное – не было лжи. И дети всегда понимали, что отец с матерью – это единое целое.

Надежда Александровна: Ещё дети видели, что мы постоянно на работе, и понимали, что у них работа – это школа.

Виктор Михайлович: Да, младший сын так и говорил: «Я пошел на работу». Он вообще был не по годам серьезный. Начальник курса, на котором Миша учился, говорил: «Михаил – будущий руководитель милиции». Очень отличался целеустремленностью, не терпел несправедливости, неправды. И спортом занимался, очень был крепкий физически.

Надежда Александровна: Во время учебы он практику здесь проходил, закончил и здесь же работать начал. Занимался делами, связанными с наркотиками. Наркоман его и убил. Девять суток мы сына искали. На девятые сутки я его сама и нашла. Лежит, мой мальчик, у дороги…

Виктор Михайлович: А ведь на его поиски и Московская Высшая школа полиции бросала курсантов, и свои искали. Прочесывали дорогу, везде искали.

Надежда Александровна: Я когда его искала, все время думала: «Господи, помоги мне найти моего сына». В храм ходила, хоть ещё в то время и не сильно были близки к Церкви. У нас рядом храм был, и вот я туда зашла, спрашиваю у женщины в лавке свечной: «У меня сын пропал, не можем найти. К какой иконе мне обратиться с молитвой?», посоветовала она мне к Владимирской Божьей Матери обращаться. Так я к Ней и подходила, молилась, свечки ставила. Днем ищем, а вечером – я в храм. И вот Бог дал, я сама и нашла. А ведь как страшно, если бы не нашли! Но вот нашли и похоронили. Провожали его две части, много народу было, наши все, знали ведь и мужа, и меня, детей наших знали, со школы было много, директор и учителя. В октябре будет 25 лет, как его не стало. Такое нам Господь дал испытание. Но считаю, что жизнь наша была благополучной. Да и сейчас у нас времени свободного много. Муж ходит в Церковь, мы с ним потом беседуем, общаемся, говорим о вере. Даст Бог, к сентябрю восстановлюсь, будем вместе в храм ходить.

Беседовала Яна Юревич

Фотографии: Арсений Юревич

Просмотров: 56Комментариев: 1